Зависимость от общественного мнения

[theinterference]

Общественное мнение - непробиваемая стена

Женский журнал ШПИЛЬКАЕлена Гордина | 2009-07-04

«Хорошие девочки по заборам не лазят!, – говорила мама, стаскивая меня за руку со школьной ограды, – Что подумают о тебе люди?». «Ей уже 25 лет, а она все еще ни разу не была замужем!, – ядовито шепчут в спину соседки. – Наверное, с ней что‑то не так, раз не берет никто! Все вокруг уже смеются!». «Ну, надо же, три года как женаты, а детей все не заводят! – понимающе улыбается свекровь с подругами за чаем. – Не иначе как моя невестка болеет и просто не может забеременеть! И что только люди скажут, какая!». «Разведенной быть не прилично!, – коллега с громким фырканьем прихлебывает чай из огромной кружки. – И что только о тебе люди подумают? Терпи, пусть плохонький, но зато свой!».

Общественное мнение — словно непробиваемая стена, которая окружает наши истинные желание и не дает нам вздохнуть свободно и жить именно так, как мы этого хотим. С самого раннего детства, как только ребенок начинает соображать, ему постоянно твердят одну и ту же фразу: «Зачем ты так поступаешь? Что подумают о тебе люди?»

Общественное мнение и личная жизнь


Зависимость от общественного мнения в личной жизни приобрела просто катастрофически угрожающие размеры. Если до 20 лет девушка не выходит замуж, значит, она «старая дева». Если не терпит мужа — гуляку и тунеядца, значит, «плохая жена». Если рожает первого ребенка в 40 лет, значит, «чокнутая». Общество навешивает на непохожих людей ярлыки с угрожающим постоянством и тем самым толкает женщину проживать жизнь не свою, а чужую. «Не такой, как все, быть неприлично!»

Марине 38 лет. Два года назад она ушла от мужа, с которым прожила в браке 15 лет. Ушла, потому что ей до чертиков надоели его пьяные загулы, постоянные депрессии и какая‑то беспросветная тоска семейной жизни, которая зовется «обычным бытом» — «как у всех».  Однажды весенним утром Марина проснулась раньше, за час до звонка ненавистного будильника, который обычно поднимал ее на работу. Она лежала — на своей кровати, в своей спальне, рядом сопел муж — и слушала необыкновенно громкое чириканье воробья, который надрывался за окном. И внезапно до нее дошло с ужасающей четкостью, что это именно ее жизнь, единственная и неповторимая, которую она влачит тяжело и печально. Уйти от мужа, которого она не любила и, что самое страшное, даже уже и не уважала, ей мешало общественное мнение, которое, мягко говоря, осуждает «разведенок». Да еще если у «разведенки» сын пяти лет и тринадцатилетняя дочь. «Да кому она нужна, с двумя-то», — только и слышала Марина предстоящие пересуды за своей спиной. Но внезапно пробудившееся желание начать жить, а не существовать помогло женщине принять непростое решение. Семья распалась, Марина подала на развод. А еще через год Марина влюбилась в двадцативосьмилетнего мужчину, который ответил ей взаимностью. Соседки, знакомые, коллеги и родственники крутили пальцем у виска и осуждали Марину кто как мог. «С ума она сошла, что ли? Да как такое возможно? Такая разница в возрасте, неужели она не боится? Что люди-то скажут?» Недавно Марина снова вышла замуж. Сейчас она счастлива, даже несмотря на то, что ее новый муж моложе ее на десять лет.

Анна живет в большом городе, у нее сын и муж. Муж уходит из дома рано, возвращается поздно, общается с Анной урывками, в основном требуя принести ему ужин, погладить брюки или постирать рубашку. Анна знает, что муж время от времени заводит интрижки на стороне, но предпочитает делать вид, что этого не замечает. Зато она делится своими переживаниями с благодарными слушателями и горестно вздыхает: «Такова женская доля».Общественное мнение, в лице ее подруг-наседок и бабулек из двора, такое поведение женщины одобряет полностью. «Бедная Анна, все терпит! Истинная женщина»

Катерине 42 года. Она не решилась родить второго ребенка от любимого мужа только потому, что испугаласьобщественного мнения. «Что люди обо мне подумают? Сдурела баба на старости лет! Старшему сыну 23 года, он женился недавно, невестка ребенка ждет, а тут я со своим животом! Мне скоро внука нянчить надо будет, а я рожать собралась! Сделаю аборт, нечего людей смешить!»

Татьяне 47 лет. Она ходит в джинсах, носит модную стрижку и часто бывает на детской площадке. Ее младшей дочке скоро исполнится четыре года. Четыре года назад, когда они с мужем приняли ее беременность за ранний климакс, так же встал вопрос — рожать или нет? Татьяна собрала семейные совет, который состоял из пятнадцатилетней Ольги, старшей дочери и мужа Михаила. Совет решил — раз Бог дал, ребенку быть. Беременность на удивление прошла легко, затем Татьяне сделали кесарево сечение. Любаша родилась здоровой и смышленой девочкой. Первое время знакомые и соседи Татьяны, едва завидев ее с коляской, начинали шептаться и посмеиваться «Вот баба-дура! Умирать пора, а она туда же, рожает!» Потом им сплетничать просто надоело. Сейчас они Татьяне завидуют — у нее прекрасная семья, замечательные дети, и выглядит она лет на 35 максимум. Воистину — любовь творит чудеса!

На свой двадцативосьмилетний день рождения Елена, как обычно, пригласила подругу Тому, маму и бабу Симу. «Господи, и когда ты замуж-то, наконец, у нас выйдешь? — печально вздохнула мама, собственноручно разливая по бокалам шампанское. — Я уже не знаю, что людям и говорить-то! Вот вчера на работе меня опять спрашивали, чего это, Людмила Владимировна, Ваша дочка замуж все не выходит? Ведь не девочка уже, пора…». «Да, засиделась ты в девках-то Лена, — тотчас  подтвердила слова дочери баба Сима. – Засиделась...» Через три месяца Елена вышла замуж за пятидесятилетнего вдовца Всеволода Ивановича, лишь бы ее все оставили в покое. Детей у нее нет, в браке она не счастлива, зато наконец‑то она «стала как все!»

Общественное мнение и карьера


Обычная среднестатистическая женщина может работать бухгалтером, юристом, продавцом или врачом. Эти профессии «нормальные», одобренные общественным мнением. Еще женщине разрешено быть учителем, воспитателем, библиотекарем и домохозяйкой. А что делать тем, кто с детства мечтал о другом?

Надежда обожала лепить из глины. Вся квартира у нее была заставлена самодельными горшками, кувшинами и скульптурами. Надежда работала в Доме детского творчества и преподавала там детям рисование и лепку. Соседки, забегая к Надежде за солью, шептались во дворе: «У Надежды дома такой бардак! Кругом глина, горшки какие‑то! Ненормальна она, точно чокнутая. Вот я вчера видела, она опять домой мешок какой‑то грязи тащила!»… Через восемь лет Надежда открыла свою собственную мастерскую и теперь ее работы выставляются в городском музее народного творчества, а покупатели разбирают ее «горшки» с витрины «Багетной мастерской» в считанные минуты.

Женя очень любит петь. В детстве она часто наряжалась в мамины вещи, надевала мамины туфли на каблуках и кривлялась перед огромным зеркалом в прихожей со скакалкой в руке, изображая из себя певицу. Когда Женя немного подросла, она пошла в Дом детского творчества в студию современного вокала. Еще спустя пять лет, Женя окончила школу и встала перед выбором дальнейшей профессии. Женя хотела петь. Мама, папа и бабушки Жени считали, что карьера певицы — это несерьезно и уговорили Евгению поступить в местный вуз «на бухгалтера». Женя противиться не стала, вуз окончила и даже устроилась на работу в одну тоскливую контору. Бухгалтерия, серая и пыльная, чисто женский коллектив, годовые и квартальные отчеты, дебет и кредит вгоняли Женю в такую тоску, что порой и жить не хотелось. В 32 года Евгения поняла, что медленно умирает на работе. Она до сих пор очень сильно хотела петь, хотела стать певицей, но сейчас бросить все и добиваться своей мечты ей помешал страх. Страх того, что скажут люди, что над ней станут смеяться окружающие и крутить пальцем у виска.

Выйдя в декрет, двадцатисемилетняя Настя внезапно почувствовала тягу к писательскому ремеслу, хотя раньше за собой таких талантов не замечала. По специальности Настя была экономист, она работала неплохо, правда особого удовольствия от этого не испытывала. Написав первую книгу, Настя дала ее почитать своим друзьям и знакомым. «Ты что с ума сошла? Да все равно у тебя, ее ни одно издательство не купит! Не смеши людей, не позорься! Раз у тебя нет денег и спонсоров, издаваться в наше время не реально!» — «Но книга то хоть интересная?», — с надеждой переспрашивала знакомых Настя. — «Хорошая книга, но шансов у тебя нет!», — убеждали ее все вокруг. Удивительно, но Настя не сдалась. Закусив губы, она начала писать второй роман, попутно предлагая свою первую книгу Московским издательствам. Прошло пять лет — у Насти вышли четыре романа, более двухсот статей в популярных журналах и о профессии экономиста она забыла окончательно.

Общественное мнение и стиль жизни


После тридцати пяти лет большинство обычных женщин превращаются в бесформенное существо с полной попой, висящими боками и затравленным от бытовухи взглядом. Оправданием для располневшей фигуры служит имеющая место быть беременность в прошлом и рождение ребенка. Висящие бока оправдываются отсутствием свободного времени для занятия спортом, которого, однако, хватает на бесконечные слезоточивые сериалы возле телевизора. Затравленный бытом взгляд даже вопросов не вызывает — сейчас кризис, всем тяжело, все, как у всех.

Ирине 44 года, у нее три (!) сына, муж и сенбернар Пупс. Два раза в неделю Ирина ходит на пилатес, по субботам с подругами в сауну, а летом носит короткие платья. Муж Ирину обожает, сыновья ею гордятся, а Пупс лижет ее в нос каждое утро, таким образом будя хозяйку для утренней прогулки. Зато общественное мнение стиль жизни Ирины не одобряет: «Уж лучше бы варенье варила или овощи консервировала, чем в ее-то возрасте по «аэробикам» бегать! И зачем ей это надо? Не иначе как у Ирины молодой любовник завелся, поди, для него так и старается! Смешно, право дело, смешно!»

Тамаре Андреевне 63 года. В наличии у нее имеется сын Алеша, внук Костя, внучка Иринка и сноха Маринка. Тамара Андреевна каждое лето ходит в походы, ночует в палатке, а недавно исполнила свою мечту и побывала в городе-призраке Аркаиме. В мае она собирается поехать на Тянь-Шань, а в декабре — на Памир. Ее подруги-одногодки только успевают перемывать Тамаре Андреевне косточки: «Успокоилась бы уже! Дома сидела бы, носки вязала, так она все выпендривается, все выворачивается!»

Comments

[hard-comrade.livejournal.com]

Я, конечно, считаю всех двуногих относящихся к виду homo sapiens sapiens за людей, но вот радикальных мусульман (да и вообще радикально религиозных людей (в конце концов домостроя и инквизиции никто не отменял в исторической ретроспективе) как-то иногда хочется вычеркнуть из этого списка.
А вообще да, вы всё правильно пишете, видимо, просто я иногда слишком высокие требования предъявляю к нашему виду, чего делать нельзя ибо будет грусть-печаль :(

[dmitriysh.livejournal.com]

Все мы родом из детства
И мусимы- фанатики именно потому и фанатики, что их так воспитали. Родись он в коммунистическом Китае, капиталистической США или псевдо-православной России, это был бы другой человек.

[hard-comrade.livejournal.com]

Так ведь большинство нынешних православных фанатиков родились в социалистическом СССР, впрочем, да, СССР по сути своей было православным государством, поэтому опять же, соглашусь, вопрос снимается.